«Замышлено им было много и все замышленное превосходно…»

Читателям  о приезде Лермонтова в Петербург  журнал «Отечественные записки» в своем февральском номере 1841 года сообщал – «Русской литературе готовятся от него драгоценнейшие подарки».

Увы, но  так и не удалось постоянным  читателям этого популярного издания  прочесть задуманное поэтом.  Не успел и  сам Лермонтов выполнить   обещание, данное  другу: « Я берусь к каждой книжке доставлять что-либо оригинальное». Все его мечты  о литературе, об отставке, об издании своего журнала перечеркнуло апрельское предписание  Дежурного генерала Главного штаба графа Клейнмихеля  покинуть столицу в ближайшие 48 часов и отбыть на Кавказ в Тенгинский пехотный полк, опять на войну.

Три месяца, проведенные им  в Петербурге по свидетельству известной поэтессы,  милой и очаровательной  Е.П. Ростопчиной,  были «самые счастливые и самые блестящие в его жизни. Отлично принятый в свете, любимый и балованный в кругу близких, он утром сочинял какие-нибудь прелестные стихи и приходил к нам читать их вечером. Веселое расположение духа проснулось в нем опять в дружеской обстановке …».

Нигде он так не отдыхал душою как на вечерах  С.Н. Карамзиной, дочери известного историка. В ее доме 12 апреля  ему устроили прощальный вечер,  в числе приглашенных была и Наталья Николаевна Пушкина. К большому удивлению всех собравшихся, Лермонтов,  до этого  избегавший общения  с вдовой великого поэта, вдруг завел с нею долгий, искренний и  доверительный разговор, который надолго остался в ее памяти. «Мне радостно думать, что он не дурное мнение  обо мне унес с собой в могилу» - признавалась она через годы дочери.

За ужином  Лермонтов все больше молчал, а потом признался в своем предчувствии скорой смерти, его отвлекали, шутили, но все старания друзей были напрасными. Этот прощальный день   Евдокия Петровна Ростопчина описала в своих стихах:

О! живо помню я тот грустный вечер,

Когда его мы вместе провожали,

Когда ему желали дружно мы

Счастливый путь, счастливейший возврат,

Как он тогда предчувствием невольным

Нас испугал! Как нехотя, как скорбно

Прощался он!.. Как верно сердце в нем

Недоброе, тоскуя, предвещало! 

На Кавказ он вез с собой «множество книг для себя и для общего обихода с офицерами  полка". Купил Лафатера, Галя,  не успел  только купить полное собрание сочинений Жуковского последнего издания и   «Шекспира по-английски". А в Москве, куда заехал  по дороге, он  встретил друга, писателя В.Ф. Одоевского.   В числе многих тем, затронутых в разговоре, одна касалась истории отечества, и результатом их того жаркого спора стала запись в подаренной ему записной  книжке: "У России нет прошедшего, она вся в настоящем и будущем». Судя по ней, навстречу своей   гибели великий поэт ехал с мыслями о  Родине, с  глубокой верой в свой народ, в его могучие силы и возможности.

По дороге им  всецело овладел "демон поэзии", и потому он чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. «…возможно такое благотворное влияние оказала на меня весна, чарующая пора….» - писал он в письме С. Н.Карамзиной. Записная книжка друга, отданная с условием « вернуть, но всю исписанную», заполнялась быстро. Именно в нее он запишет  «Спор», «Свидание», «Сон», «Тамара», «Листок»,… «Выхожу один я на дорогу», «Нет, не тебя так пылко я люблю», стихотворение «Пророк» Белинский  называл в числе его лучших созданий. «Какая глубина мысли, какая страшная энергия выражения! Таких стихов долго, долго не дождаться России. Заполнить книгу новыми стихами не удалось: до гибели на дуэли оставалось слишком мало времени.